Мне попался на глаза первый номер журнала «Обязательное медицинское страхование в Российской Федерации» за 2026 год, а в нем мое внимание привлекли две статьи. Первая — заместителя председателя Федерального фонда ОМС (ФОМС) Ольги Царевой посвящена повышению эффективности использования средств Программы госгарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи. Приведу несколько тезисов из нее.

Неиспользованные в 2026 году остатки субвенции медицинские организации должны возвращать в бюджет ФОМС. Это позволит повысить ответственность за выполнение показателей национальных проектов, следует из тематического разбора. Эта мера, по мнению автора, будет стимулировать регионы к точному и своевременному планированию закупок и оплаты услуг, исключая практику накопления средств.

Повышать экономическую эффективность также рекомендуется путем проведения совместных закупок или конкурсов на приобретение однотипных дорогостоящих препаратов, в первую очередь для противоопухолевой терапии. “Консолидация спроса позволит получить более выгодные цены и сэкономить значительные средства без ущерба для пациентов”, — сказано в публикации. Идея хорошая, в последнее время ее активно поддерживает Минздрав России. Но пока что широкого распространения такие закупки не получили. Как объясняют представители регионов, их останавливает неоднозначность законодательства, сложности координации действий между участниками, разрозненность сроков финансирования.

Еще одним инструментом повышения эффективности использования ресурсов представитель ФОМС называет норму, согласно которой плановая госпитализация для хирургического лечения должна выполняться не ранее чем за сутки до операции. По мнению Ольги Царевой, это должно сократить необоснованно длительное пребывание в стационаре и повысить оборачиваемость коек за счет направления высвобождаемых ресурсов на увеличение объемов помощи.

На первый взгляд звучит пугающе, но больница — не санаторий. Во многих странах Европы и Северной Америки уже давно применяется модель «короткой госпитализации» и «хирургии одного дня», когда подготовка к операции максимально переносится в амбулаторный сегмент, а больничный этап сжимается до одного-двух дней. Дело тут не только в экономии ресурсов, но и в профилактике развития внутрибольничной инфекции. Сокращение госпитализации даже на один день уменьшает время контакта пациента с госпитальной микрофлорой и, по данным исследований, снижает накопление риска столкновения с мультирезистентными возбудителями.

По итогам 2020–2024 годов средняя длительность пребывания пациента в больнице в нашей стране составила 9,6 дня (этот показатель снизился почти на 10%). При этом обеспеченность населения койками в стране уменьшилась на 5,4%. Обеспеченность больничными койками в 2024 году составила в России 66,8 на 10 тыс. населения. Наиболее высоким показатель был для педиатрических и психиатрических коек. Все это привело к росту коэффициента оборачиваемости койки на 19,1% — это означает, что каждая койка обслуживала больше пациентов, а общая пропускная способность стационаров растет.

Одновременно с этим ФОМС предлагает бороться с необоснованными вызовами скорой помощи. В 2026 году плановый объем вызовов сокращен на 10%, что «должно повысить качество помощи при реальных угрозах».

Во второй статье из того же сборника специалисты страховой компании «СОГАЗ‑Мед» указывают на еще один крайне важный резерв оптимизации — ускорение постановки диагноза онкобольным. Сегодня сокращение сроков диагностики рака (за точку отсчета брали день, когда врачу что-то не понравилось и он зафиксировал «подозрение на рак», за финиш — день, когда диагноз официально подтвержден) стагнирует. Такой вывод авторы сделали, проанализировав счета медицинских организаций на оплату их услуг из средств фонда ОМС в 54 регионах.

Короткий путь пациента до диагноза означает меньше повторных визитов и «лишних» обследований, меньше затянувшихся больничных и экстренных госпитализаций, а значит — экономию ресурсов, которые можно направить на других нуждающихся пациентов. Рак, выявленный на ранней стадии, как правило, лечится менее сложными и менее дорогими методами, требует меньшего времени в стационаре и дает больше шансов на выздоровление, что снижает нагрузку на онкологические стационары и экономит средства ОМС в долгосрочной перспективе.

Средняя длительность диагностики по изученным регионам выглядит тревожно:
2020 год — 68,1 дня.
2021 год — 79,6 дня.
2022 год — 103,1 дня.
2023 год — 128,6 дня.
2024 год — 150,1 дня.

При этом примерно у каждого третьего пациента длительность диагностики либо слишком короткая (менее 6 дней), либо слишком длинная (более 100 дней) — это 33,2% случаев.

В Московской области длительность диагностики рака (среднее значение по годам) такая:
2020 год — 102,7 дня.
2021 год — 97,0 дня.
2022 год — 96,2 дня.
2023 год — 42,1 дня.
2024 год — 65,2 дня.

Почти половине пациентов диагноз ставят в течение месяца после того, как врач впервые заподозрил рак. Примерно у каждого десятого диагноз затягивается на три месяца и больше. Более года диагноз пришлось ждать 2,8%. Для сравнения: по всем регионам вместе доля пациентов, у которых диагностика занимает более года, составляет 8,5% — то есть в среднем по стране таких случаев больше, чем в Московской области.

Длительность диагностики — показатель, который отражает не только работу врачей, но и то, насколько система здравоохранения ориентирована на ценность для пациента (скорость, своевременность, понятные маршруты), сказано в статье.

Что предлагают авторы:

Сделать признак «подозрение на онкозаболевание» обязательным и более четко регламентированным, чтобы системы могли точнее отслеживать путь пациента.

Улучшать организацию маршрута пациента (как быстро его направляют на исследования, как быстро он попадает к нужным специалистам).

Использовать длительность диагностики как один из ключевых показателей оценки качества работы первичного звена и всей системы наряду с выживаемостью и стадией, на которой выявляют болезнь.

Подобный подход созвучен зарубежным практикам. В руководстве ВОЗ подчеркивается, что измерение и сокращение времени до диагноза является одним из ключевых условий повышения выживаемости и качества жизни пациентов с онкологическими заболеваниями. В Дании с конца 2000‑х действуют стандартизированные онкологические маршруты (cancer patient pathways). Они были введены как национальная мера для ускорения диагностики и лечения. В Великобритании давно существуют механизмы ускоренного направления на дообследование пациентов с подозрением на рак.

Некоторые эксперты считают, что длинные средние сроки диагностирования российских пациентов в 2020–2022 годах могут отражать последствия сбоев первичного звена и маршрутов в период COVID, а резкое сокращение до 42,1 дня в 2023‑м — эффект догонки и выстраивания более четких онкологических маршрутов после восстановления работы службы.

И все же тезис о том, что в России по-прежнему долго диагностируют онкологические заболевания, к сожалению, во многом соответствует реальности, говорит сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов. Но важно понимать, что проблема носит комплексный характер, отмечает он.

“С одной стороны, сохраняются системные задержки: на этапе маршрутизации к онкологу, проведения диагностики и начала лечения. Для значительной части пациентов, особенно в малых населенных пунктах, путь от первых подозрений до постановки диагноза и старта терапии по-прежнему сопровождается барьерами на каждом этапе. В результате своевременная помощь для многих людей остается трудно достижимой”, — констатирует Ян Власов.

Но было бы упрощением сводить все только к работе здравоохранения или уровню настороженности врачей, отмечает руководитель ВСП. Не менее важный фактор — поведение самих пациентов и общее отношение общества к заболеванию.

“Мы по-прежнему сталкиваемся с ситуациями, когда люди игнорируют симптомы месяцами и даже годами, откладывая визит к врачу из страха услышать диагноз. Онкофобия, недостаточная информированность о том, что рак на ранних стадиях во многих случаях успешно лечится, формируют установку «лучше не знать», которая в итоге приводит к позднему выявлению”, — объясняет Ян Власов.

Дополнительную роль играет и дефицит доверия к системе здравоохранения. Он подталкивает часть пациентов к альтернативным и зачастую опасным практикам, когда вместо своевременного обращения за медицинской помощью люди теряют драгоценное время.

Проблема поздней диагностики — это не только вопрос медицинской инфраструктуры, но и вопрос информирования, доверия и культуры обращения за помощью, подчеркивает эксперт. Решать ее нужно одновременно по нескольким направлениям: улучшая маршрутизацию и доступность диагностики, усиливая просветительскую работу и формируя у людей понимание, что раннее обращение — это шанс на излечение.

Вадим Винокуров
Член Общественного совета при Федеральной службе по надзору в сфере