Ранее я уже писал о том, что Всемирная организация здравоохранения фактически признала одиночество новой глобальной эпидемией, связанной примерно со 100 смертями каждый час в мире. ВОЗ рассматривает «социальную отчужденность» как зонтичный термин, включающий разные формы одиночества и социальной изоляции. Вице‑премьер России Татьяна Голикова подчеркнула, что одиночество является одним из барьеров на пути улучшения демографической ситуации и, в частности, для повышения рождаемости в России.

По оценкам ВЦИОМ, максимальные значения одиночных домохозяйств приходятся на столицы и экономически активные регионы — Москву, Санкт‑Петербург, северо‑запад страны, отдельные территории Урала и Дальнего Востока. На противоположном полюсе — Северный Кавказ и часть национальных республик, где доля одиноко проживающих жителей минимальна, что, вероятно, отражает устойчивость расширенных семейных моделей и сильных родственных связей. Между этими крайними зонами располагается условная «средняя Россия» с усредненными показателями.

Российская ситуация не уникальна и вписывается в глобальный тренд индивидуализации. В Финляндии, Норвегии и Швеции почти половина домохозяйств состоит из одного человека, в Чехии, Венгрии и США доля одиночных домохозяйств пока только приближается к трети, в Польше и Китае — к четверти. По прогнозу, в Корее к 2035 году 34,3% домохозяйств будут состоять из одного человека. В крупном исследовании с участием 66 тыс. человек старше 60 лет было показано, что одиноко проживающие респонденты чаще курят, злоупотребляют алкоголем, меньше спят и реже занимаются физическими упражнениями, чем семейные люди. К тому же одиночки чаще не следят за количеством соли в своем рационе. 

Пожилые люди, начинающие испытывать одиночество, сталкиваются с ускоренным снижением когнитивных функций по сравнению со сверстниками, показало недавнее исследование в Великобритании. Память и мыслительные способности ухудшаются с одинаковой скоростью до тех пор, пока человек впервые не почувствует одиночество, после чего траектория снижения когнитивных функций ускоряется. 

Международная группа исследователей из Китая и Нидерландов установила связь между субъективным ощущением одиночества и повышенной вероятностью развития заболеваний сердца.

С другой стороны, большинство научных данных подтверждают концепцию «защитного эффекта брака», согласно которой люди, состоящие в браке, в среднем живут дольше одиноких. И да, «защитный эффект» брака обычно более выражен у мужчин, чем у женщин. Холостые мужчины часто демонстрируют более высокую смертность по сравнению с женатыми, тогда как для женщин разрыв в продолжительности жизни между замужними и одинокими менее значителен.

Основными причинами долголетия семейных людей называют взаимную психологическую поддержку, финансовую стабильность, более внимательное отношение к здоровью (своевременные визиты к врачу, соблюдение рекомендаций) и регулярную физическую активность. Разумеется, сам по себе факт наличия партнера не является единственной гарантией долголетия. Качество отношений играет ключевую роль: стабильный, поддерживающий брак благоприятно влияет на здоровье, в то время как конфликтные отношения могут нивелировать эти преимущества.

Существует вынужденное одиночество (более распространено среди пожилых людей) и осознанное (его зачастую выбирают молодые россияне), комментирует ситуацию медицинский юрист, основатель канала Pravo-med.ru Алексей Панов. Одиноко проживающие пациенты объективно хуже контролируют свое здоровье. Отсутствие близких, способных заметить изменения в самочувствии, напомнить о приеме лекарств или настоять на обращении к врачу, приводит к запоздалому обращению за медицинской помощью. На практике это может означать диагностирование заболеваний на более поздних стадиях, когда их сложнее контролировать. Все это создает дополнительную/повышенную нагрузку на систему здравоохранения, поскольку лечение осложнений обходится бюджету значительно дороже, чем ранняя профилактика.

Особую проблему представляет отсутствие юридически значимых представителей у одиноких граждан, подчеркивает Алексей Панов. Согласно Гражданскому кодексу РФ, медицинское вмешательство у недееспособного пациента возможно только с согласия законного представителя. Но если у него нет ни супруга, ни детей, ни опекуна, медорганизация сталкивается с процедурным тупиком.

Если пациент состоит в так называемом гражданском браке, его партнер также лишен подобных прав. Последний не уполномочен принимать решения от имени другого, если только не оформлены доверенности или опека. 

У молодых и среднего возраста одиноких граждан — свои нюансы. Высокая рабочая нагрузка, отсутствие поддержки в быту и психологическое напряжение часто приводят к профессиональному выгоранию и ранней утрате трудоспособности. При этом они редко обращаются за психологической помощью — из-за отсутствия времени, мотивации, денег, а также стигматизации.

“Система ОМС и работодатели практически не учитывают этот фактор при планировании профилактических мероприятий, — говорит Алексей Панов. — Между тем, согласно Трудовому кодексу РФ и ФЗ №323-ФЗ, работодатель обязан обеспечивать условия для прохождения диспансеризации. На практике же сотрудники, особенно работающие в малых компаниях или как ИП, остаются без системной поддержки”.

По мнению эксперта, для эффективного реагирования на вызовы, связанные с ростом числа одиноких домохозяйств, необходимы системные меры:

Введение «социального триажа — простой вопрос участкового врача о наличии у пациента поддержки в быту может помочь выявить группу повышенного риска и взять его под соответствующее наблюдение. 

Преемственность и партнерство первичного звена здравоохранения и органов социальной защиты — для организации патронажа, доставки лекарств и контроля выполнения назначений.

Телемедицинское сопровождение — особенно для пожилых и маломобильных пациентов.

Правовое просвещение населения — о возможностях оформления доверенностей, завещательных распоряжений и предварительных директив в отношении медицинских вмешательств.

“Без таких шагов система будет продолжать реагировать на последствия, а не на причины ухудшения здоровья одиноких граждан”, — подчеркивает Алексей Панов.

В феврале 2025 года вице-спикер Госдумы РФ Борис Чернышов инициировал создание при Минздраве России отдельного департамента, который бы занимался проблемой одиночества. По его словам, одиночество перестало быть обычной лирикой, его сегодня можно считать медицинским и социальным фактором, поскольку одиночество повышает риск инфарктов, депрессий, деменции, снижает рождаемость. С этим, по мнению депутата, стоит работать на государственном уровне – как это делают, например, в Великобритании, Японии и Южной Корее. 

«Я предложил создать в Минздраве отдельный департамент, который займется борьбой с одиночеством. Что скажете? Государство должно вмешиваться или каждый сам за себя?», – написал Борис Чернышов на своей странице в социальной сети.

Что ответил Минздрав РФ на это, неизвестно. О создании подобной структуры в ведомстве также не сообщалось. Чем бы оно могло заниматься, лично мне пока тоже непонятно. 

Исходя из опыта Японии и Великобритании, подобные структуры в первую очередь проводят информационные кампании, нацеленные на снижение стигматизации одиночества, на развитие волонтерства и грантовую поддержку проектов, которые вовлекают людей из групп риска по одиночеству в социальную жизнь. Отдельное развитие получили программы профилактики социальной изоляции по месту учебы или работы. В Корее, где в последнее время растет число смертей в одиночестве (человек умер – а никто и не заметил), делают ставку на индивидуальное сопровождение представителей групп риска и на помощь в трудоустройстве. В ОАЭ профилактикой одиночества занимается министерство счастья и благополучия. Она тоже сводится к кампаниям по социальной сплоченности, развитию центров досуга для пожилых граждан. 

Думаю, что рост доли одиночных домохозяйств и «эпидемия социальной отчуждённости» заставляют нас по‑новому взглянуть на модель пациента. От готовности государства, общества, работодателей и системы здравоохранения реагировать на этот вызов будет зависеть, сумеем ли мы реально приблизиться к целевым показателям национальных проектов.

Вадим Винокуров, Член Общественного совета при Федеральной службе по надзору в сфере здравоохранения