С начала года из-за непредсказуемой реакции на операции в столичных клиниках красоты скончались три пациентки. Одной из самых распространенных причин гибели в таких случаях называют аллергическую реакцию на препараты. Можно ли предугадать вероятность развития анафилактического шока, кому лучше не делать липосакцию, а кто должен воздержаться от подтяжки лица — в материале «Известий».

Безопасность перед пластикой

В 2026 году в Москве в клиниках красоты умерли три женщины. В последний раз кончина была связана с введением обезболивающего препарата. Для минимизации рисков подготовка к пластической операции начинается с очной консультации, отмечает в беседе с «Известиями» пластический и реконструктивный хирург Скандинавского центра здоровья Кира ​​Копылова-Леман.

— Хирург должен понять, что именно человек хочет изменить, есть ли реалистичные ожидания, какие заболевания у него уже имеются, какие лекарства принимает пациентка, есть ли в анамнезе аллергические реакции, наркозы, операции, склонность к образованию грубых рубцов, тромбозам, кровотечениям. После этого назначают обследование, — рассказывает она.

Перед плановой операцией, по словам специалиста, обычно делают общий анализ крови, биохимию, коагулограмму (анализ на свертываемость), проверяют группу крови и резус-фактор, проводят анализы на инфекции по требованиям клиники, ЭКГ. Иногда могут понадобиться флюорография или рентген органов грудной клетки, осмотр терапевта.

— В зависимости от возраста и объема вмешательства добавляют УЗИ вен, УЗИ молочных желез или маммографию, консультацию гинеколога, эндокринолога, кардиолога, анестезиолога, — перечисляет Копылова-Леман. — Перед операциями на груди обследование обычно шире, потому что важно исключить проблемы со стороны молочных желез. Перед ринопластикой часто нужен ЛОР и КТ по показаниям. Перед блефаропластикой может потребоваться осмотр офтальмолога, если есть сухость глаз, глаукома, операции на глазах в анамнезе.

Собеседница «Известий» обращает внимание на то, что от конкретной клиники зависит, где пациент будет сдавать анализы. В какое-то медучреждение можно принести результаты «со стороны», если они свежие и сделаны в лаборатории, которой доверяет клиника. В некоторых просят проходить часть обследований там, где и намечается операция, потому что врачам важны единые сроки, стандарты и контроль качества.

— Для пациентки главное — не искать самый короткий путь, а понять, что предоперационное обследование нужно не для галочки, — оно требуется, чтобы снизить риски наркоза, кровотечения, инфекции, тромбозов и плохого заживления, — подчеркивает пластический хирург.

Что такое анафилактический шок и можно ли его избежать

Проведение грамотной и полноценной подготовки к операции считает самым важным правилом и кардиолог, врач общей практики, обладатель статуса «Московский врач» Денис Прокофьев.

— Если у человека есть артериальная гипертензия или ишемическая болезнь сердца, то он находится в зоне особого внимания. В таких случаях всегда назначается консультация кардиолога для оценки сердечно-сосудистого риска. Во время операции все эти показатели должен учитывать как оперирующий хирург, так и врач-анестезиолог. Если возникает какой-либо риск, например связанный с сердечно-сосудистым заболеванием, необходимо сначала решить эту проблему и только потом отправлять пациента на оперативное лечение, — говорит специалист.

Многое зависит от клинических значений анализов, «расшифровать» которые должен врач. Например, низкий гемоглобин свидетельствует об анемии, однако она бывает разных степеней и возникает по различным причинам.

— Если мы говорим о снижении гемоглобина на 10–20 единиц от нормы, когда он достигает уровня 100 единиц, то это не противопоказание. Если гемоглобин упал ниже 75 единиц, то это уже анемия тяжелого течения, — комментирует Прокофьев.

К сожалению, существуют риски, которые невозможно предусмотреть. Анафилактический шок считается жизнеугрожающей ситуацией, которая моментально и непредсказуемо развивается на фоне аллергенов. Провоцирующим фактором может выступить любой лекарственный препарат, введенный внутривенно, внутримышечно или эпидурально, отмечает кардиолог.

— В частности, если наркоз вводится внутривенно, то лекарственный препарат очень быстро поступает в организм, аллергическая реакция развивается в течение максимум 20 минут и приводит к нарушению гемодинамики, падению артериального давления, остановке центра дыхания. Эта опасная ситуация зачастую заканчивается летальным исходом, если своевременно не предпринять реанимационные мероприятия, — уточняет врач.

По его словам, предсказать или предугадать такое развитие событий просто невозможно. Ученые пытались проводить пробы на тот или иной седативный препарат, но это не привело ни к каким результатам.

— Даже сверхмалые дозы лекарства могут спровоцировать анафилаксию. Это индивидуальная реакция каждого организма, которую нельзя протестировать, — подчеркивает специалист, пояснив, что обычно врачи стараются выбирать препараты с самой редкой частотой развития аллергических реакций.

— Полностью исключить анафилаксию заранее нельзя, — подтверждает и Кира Копылова-Леман. — Иногда тяжелая аллергическая реакция возникает впервые в жизни. Поэтому перед операцией обязательно врачи собирают аллергологический анамнез: реакции на лекарства, анестезию, латекс, антибиотики, антисептики, пищу, укусы насекомых. Это помогает понять, где риск выше и чего лучше избегать.

Пластический хирург подчеркивает, что хорошая клиника не только пытается предсказать риск, но и готова к нему. Это означает полноценный предоперационный опрос, работу анестезиолога, наличие противошоковой терапии и отлаженный алгоритм действий. Если у пациентки уже были тяжелые аллергические реакции, это меняет тактику подготовки и иногда требует дополнительной консультации аллерголога.

— Честно расскажите врачу про свое здоровье. Операции плохо сочетаются с умалчиванием, — предостерегает собеседница «Известий». — Доктор должен знать всё про курение, лекарства для похудения, прием антидепрессантов, гормонов, БАДов, аллергии, тромбозы у прямых родственников, анемию, скачки давления, колебания веса.

Кому нельзя удалять комки Биша

Практически для любой эстетической операции имеются и общие противопоказания: острые инфекции, декомпенсированные болезни сердца и сосудов, неконтролируемое давление, тяжелый диабет без контроля, выраженные нарушения свертываемости крови, активные онкологические заболевания, тяжелые заболевания печени и почек, беременность и грудное вскармливание, острые психические состояния, выраженное расстройство пищевого поведения, тяжелое обострение аутоиммунных и кожных заболеваний в зоне операции, перечисляет Кира Копылова-Леман. Важный момент: активное курение резко ухудшает кровоснабжение тканей и повышает риск некроза, плохих рубцов и осложнений после больших операций на лице, груди, животе и теле.

Дальше идут нюансы по конкретным операциям, продолжает хирург. Подтяжку лица не делают или откладывают при тяжелых сердечно-сосудистых рисках, плохом заживлении тканей, активном курении. Играют роль и нереалистические ожидания, когда пациентка руководствуется некими туманными представлениями о красоте, которые могут привести потом к разочарованию, даже если хирурги постараются на совесть.

— Блефаропластику стоит осторожно обсуждать при тяжелом синдроме сухого глаза, глаукоме, болезнях щитовидной железы с вовлечением глаз, недавних офтальмологических операциях, — предостерегает врач. — Ринопластика требует особенно взвешенного решения, если есть выраженные нарушения носового дыхания, хроническое воспаление пазух, склонность к плохому рубцеванию. Ну и конечно, если запрос пациента связан не с реальным дефектом, а с навязчивой фиксацией на форме носа.

Отопластика (исправление дефектов ушных раковин) обычно технически безопаснее, но в этих случаях врачи не рискуют проводить операции на фоне активной инфекции кожи и уха, при нарушениях свертываемости крови и явно незрелой мотивации. Добросовестным хирургам не всё равно, что именно пациенты хотят «переделать».

— Хейлопластика, липофилинг, удаление комков Биша требуют особенно аккуратного отбора, потому что эти операции часто делают пациентки с запросом на модный эффект, а не по реальной необходимости, — продолжает Копылова-Леман. — Не стоит делать такие вмешательства, если ткани и так истончены, есть асимметрия, которую операция не решит, выраженная сухость слизистых, склонность к рубцеванию, нестабильный вес.

Хирург подчеркивает, что липосакция не подходит как способ лечения ожирения и не должна восприниматься как альтернатива снижению веса. Она противопоказана при тяжелом ожирении с высокими анестезиологическими рисками, нарушениях свертываемости, тяжелых заболеваниях сердца, печени, почек, при выраженных отеках и плохом состоянии кожи, которая не сможет сократиться после удаления жира.

— Пластика груди требует особой осторожности при образованиях в молочной железе, невыясненных выделениях из сосков, активном воспалении, тяжелых гормональных нарушениях, а также при очень нестабильной массе тела. Операции на ягодицах, руках, талии относятся к более травматичным вмешательствам и требуют особенно тщательной оценки тромбозного риска, состояния кожи, подкожной клетчатки и общего здоровья, — продолжает специалист.

Кроме того, собеседница «Известий» строго-настрого не советует делать эстетические операции в двух случаях. Первый — когда организм объективно не готов и риск слишком высокий. Второй — если запрос продиктован не реальным дефектом, а искаженным восприятием себя, внешним давлением, импульсивным желанием срочно изменить тело любой ценой.

Нужна ли справка от психиатра

Кира Копылова-Леман подчеркивает, что пациентам нельзя экономить на безопасности. Важны лицензия клиники, опыт хирурга, анестезиологическая команда, понятный план обследования, условия послеоперационного наблюдения. Кстати, формально жесткой верхней возрастной границы для пластической операции нет. Важна не цифра в паспорте, а состояние здоровья, объем операции и анестезиологический риск.

— Есть пациентки старше 60 лет, которые спокойно переносят отдельные вмешательства, и есть молодые люди, которым операцию лучше отложить из-за хронических заболеваний, курения, анемии, ожирения или нестабильного психоэмоционального состояния, — комментирует хирург.

Нижняя возрастная граница зависит от цели вмешательства. Большинство эстетических операций делают только после совершеннолетия.

— Исключения бывают, например при отопластике, когда речь идет о выраженной лопоухости и психологическом дискомфорте. Тогда вмешательство могут обсуждать раньше, — разъясняет эксперт. — Но всё, что связано с телом, грудью, контуром лица, обычно стараются делать после завершения активного роста тканей и при зрелой мотивации пациента.

В некоторых случаях, по словам хирурга, может потребоваться справка от психиатра, и это нормальная практика.

— Если врач видит признаки дисморфофобии (болезненной фиксации на мнимом дефекте внешности), выраженной тревоги, нестабильного эмоционального состояния, депрессии, резких противоречий в запросе, зависимости от операций, расстройств пищевого поведения, тогда без оценки психиатра или психотерапевта идти дальше небезопасно, — поясняет собеседница «Известий».

Это особенно важно в ситуациях, когда человек уже перенес несколько вмешательств, но всё равно недоволен собой. Порой люди рассматривают операцию как способ спасти отношения, жизнь, карьеру или резко изменить самооценку. Поэтому врач должен убедиться, что проблема не лежит в плоскости психического здоровья.

— Хороший хирург регулярно отговаривает пациентов от операций, — признается Копылова-Леман. — Это одна из важных частей профессии. Врач не продает вмешательство, а должен трезво оценивать, есть ли у операции смысл, будет ли реальная польза и не окажется ли вред больше результата.

Хирурги отговаривают пациентов, в частности, когда их ожидания нереалистичны, высок риск для здоровья, проблема минимальна и почти незаметна или становится ясно, что причина недовольства собой у человека явно глубже, чем только внешний дефект.

— Бывает, что женщины приходят не с показанием к операции, а с внутренней тревогой, которую пытаются решить через внешность, — продолжает специалист. — Иногда это влияние соцсетей, сравнение себя с обработанными картинками; в других случаях — давление партнера. Порой сказывается возрастной кризис. И вот здесь очень важна честность врача.

Если проблема надуманна, то операция не даст того психологического эффекта, которого ждет человек. Вмешательство лишь закрепит болезненную фиксацию на себе. В этом случае правильное решение — не оперировать, подчеркивает пластический хирург.

— Советую женщинам не принимать решение слишком быстро. Если мысль об операции появилась резко, на фоне стресса, развода, комментариев окружающих или просмотра соцсетей, то лучше дать себе паузу, — говорит Копылова-Леман.

Эксперт отмечает, что хорошая операция не должна быть попыткой спасти жизнь в переносном смысле. Вмешательство может улучшить внешний вид и самочувствие, но не должно становиться единственной опорой самооценки.

— Если внутри звучит мысль «Вот сделаю это и тогда наконец стану нормальной, красивой, любимой», то, скорее всего, вам сначала нужен не хирург, — резюмирует она.